Беспорядочные мысли

Я слишком устала за эту неделю. Я устала от этого напряжения семинаров, к которым совершенно не успеваешь подготовиться. Я устала от страха перед экзаменом по Баку (и да, даже несмотря на дикую боль в голове, я читаю Чернышевского - Что делать?). Я устала от тоски по людям, с которыми давно не виделась и не говорила.

Мне не хватает слов от других. В последнее время я слишком много говорю. И все из-за этого коварного подлеца, который вскрывает мне душу. Я хочу слушать. Иру, Жанну, Машу и … конечно же, его. 

Но получается так, что между нами виснут невысказанные слова и ложатся словно груз на мои плечи и приостанавливают мой речевой кран, чтобы вода просачивалась медленно и больно для моего горла. 

В последнее время у меня совсем не получается найти нужных слов и мысли устремляются лишь в одну сторону: в сторону Жени.

Кто бы мог представить, сколько раз в моей голове мой нос устремлялся к его шее, шумно делал первый вдох, а он шутил: “Ооо, первая затяжка. Ты прям как наркоман. А ломки не будет?”. Боюсь признаться, что ломка есть. Тягчайшая. Я лезу на стену уже. Потому что его антидепрессант успел выветриться и остался лишь еле слышный аромат. Прикасаясь к этому листочку и слыша это божественный запах, от которого я схожу с ума, мой мозг начинает считать, что он рядом и что его тонкие, но сильные руки прижимают меня к себе. Чтобы не убежала. Вопрос на засыпку: что лучше всего держит запахи?

Мне нравится наша с ним привычка давать название дням, когда мы встречаемся.

Встреча 6, или день комаров.

Я решила изменять свои воспоминания, связанные с моим районом. Сколько тут было хожено-перехожено с С. Особенно кузьминский парк. В который я и повела его. Он мужественно приехал к 10 ко мне и мы часа 2 побродили среди леса. А потом нашли самое открытое пространство, которое только можно и заняли единственное хорошее место для пикников. Погода за все это время менялась невероятно: от солнца к моросящему дождю, от дождя снова к солнцу, от солнца к ливню. Мимо ходила бабушка с маленькой девочкой, а меня внутри штормило. Иногда приходилось отодвигаться чуть от него, чтобы хоть немного утихомирить то, что творилось внутри. Он прижимал к себе и мы болтали, а потом я положила голову ему на колени, этим открыв свою спину и плечи. Он заботливо прикрывал мне их, но не удержался от того, чтобы не покрыть поцелуями плечи, не пощекотать щетиной спину и не порисовать узоры на шее. От ледяных кончиков, прикасающихся к моей горячей коже, у меня бежали мурашки по ногам, успела пробормотать, что хорошо, что они бегут именно там, и их не видно, как они появились на руках и он понял, насколько сильно мне нравится это всё. Мурашки-то самые искренние.

Ко мне, в отличие от моих воспоминаний, никто не домагался.

_____________________________________________________________

Проблема в том, что хм, я не знаю, нормально ли это, но я ничего не чувствую от наших поцелуев. От прикосновений, от каких-то тактильных ощущений: поцелуев в шею, скулы, плечи- я получаю удовольствие, но поцелуи в губы - ничего. 

Хотя у меня есть одно предположение на этот счет. Это многое объяснило бы.

Сегодня был отвратительный день. Сначала Бак со своей лекцией, котрую я почему-то отказываюсь воспринимать. Потом бессмысленная контрольная, на которой все только и делали, что списывали, причем он сам это понимает. Потом окно, в которой я пыталась истерично прочитать хоть что-нибудь нужное для рус лита. А потом семинар, на котором, я была уверена, что не произнесу ни слова, как обычно. Но внезапно получилось, как со смородиновым листом. Я ответила молниеносно и очень бодро на один единственный вопрос. Чем немного взбодрила уже засыпающих людей. А потом, когда мы освободились, меня отпустило и что-то началось невероятное. Я начала шутить, удачно спародировала аж целых 3 преподавателей, пела песни в метро, успела побывать в битком-набитом французами вагоне, и понимала их речь. От каждой улыбки, мне казалось, что я делаю выстрел себе в голову. От каждого смешка - вбиваю себе широкий нож в висок. Но несмотря на эту боль, я продолжала быть слишком не такой, какой была в течении этой недели.

Моя головная боль стала уменьшаться.

Единственное желание - лечь незамедлительно спать или поговорить с Ирой, с которой мне кажется мы уже 100 лет не говорили, потому что неделя без неё была слишком долгой и слишком утомительной.

Иногда хочется спустить курок заряженного внутри ружья.

Я слишком скучна со своей влюбленностью.

Меня переполняют эмоции. Время 2,03, подготовка к семинару остановилась, что-то частично сделано, что-то по нулям. Я хочу отмалчиваться, а потом говорить на экзамене. Пока, мне слишком сложно вообще что-то говорить. Меня слишком сильно накрывает. С головой. Словно я с разбегу плюхнулась в воду и никак не могу всплыть.

То, что происходит мне очень нравится.

Это - правильная ломка, от которой кружится голова.

Я вспоминаю временами его запах и мне хочется прибежать куда угодно к нему и нюхать. Вторую встречу подряд я стараюсь вдохнуть побольше его и запомнить. Но он немного меняется. А ему интересно, как бы я себя вела, если бы этого запаха не было бы.

Невероятно приятно прижиматься к нему и ощущать его руки. Обнимающие за плечи.

Сегодня я пролежала на его груди примерно 1,5 часа. Мы целовались, я делала какие-то неуверенные шаги. Я трогала его лицо и вспомнила это дебильное слово “небритыш”. Он невероятно заботлив и нежен. А его прикосновения к моему лицу, рисование узоров на щеке, поглаживания по шее и грудной клетке вызывали роту мурашек по спине. Из-за этого мои мысли путались ещё сильнее, а слова обрывались на полуслове.

Наши разговоры были тихи, спокойны и мягки. В какой-то момент, я подумала, что могу заснуть на его плече, потому что наступило полное расслабление. Когда я поняла, что нужно двигаться к метро, моё тело не хотело двигаться. Мне хотелось остаться на той скамеечке вечно и не отрываться от него и его рук, которые я так придирчиво изучаю и пытаюсь запомнить. Мне кажется, что я уже помню расположение некоторых его родинок.

Сегодня я сделала прорыв для себя. Не знаю, нужно ли так делать, но я показываю ему, как сильно меня тянет к нему. Я беру его за руку.

Впервые мы ехали в метро несколько станций. И держались за руки и мне совсем не хотелось отпускать его руку. Но на чкаловской ему всё равно нужно было выходить, поэтому он осторожно поцеловал меня, вышел из вагона и остался стоять по привычке смотреть мне в след. Поскольку он знает, что я замечаю, но не говорю о том, что заметила. В этот раз мы встретились с ним взглядом и стали улыбаться друг другу, пока передо мной не встали люди и не закрыли его худую и высокую фигуру от меня.

Неожиданно сегодня, когда отдавала ему второе письмо и открытку из Питера, он подарил мне маленького, усатого, стеклянного, оранжевого котика. Я почти уверена, что он обязательно подружится с поваренком от Иры.

Раскрывая объятия, рискуешь получить нож в самое сердце.

Надеюсь я не ошиблась.

И в субботу я поняла одну простую вещь, что всё это отношение к прикосновениям было лишь из-за того, что меня пытались обнимать и обнимали просто не те люди. И не те руки. Просто не те, которые сейчас.

Читатель ещё боится признаться книге, что он влюбляется слишком сильно. Ему также слишком нравится местоимение “мы”, употребляемое редко, но производящее невероятный эффект на него.

Я не хочу вешать ярлыков.

Я просто чувствую то, что чувствую.

Посылаю лучи добра всем и похрен на ИРЛ, к которому частично готова.